Противоречивость общественного прогресса

Любой человек, хотя бы немного знакомый с историей, легко обнаружит в ней факты, свидетельствующие о ее поступательном прогрессивном развитии, о ее движении от низшего к высшему. Homo sapiens (человек разумный) как биологический вид стоит выше на лестнице эволюции, чем его предшественники — питекантропы, неандертальцы.

Очевидным является прогресс техники: от каменных орудий к железным, от простых ручных орудий к машинам, колоссально увеличивающим производительность человеческого труда, от использования мускульной силы человека и животных к паровым двигателям, электрическим генераторам, атомной энергетике, от примитивных средств перевозки к автомобилям, самолетам, космическим кораблям. Прогресс техники всегда был связан с развитием знаний, а последние 400 лет — с прогрессом в первую очередь научного знания. Человечество освоило, окультурило, приспособило к потребностям цивилизации почти всю землю, выросли тысячи городов — более динамичных по сравнению с деревней видов поселения. В ходе истории совершенствовались и смягчались формы эксплуатации, и с победой социализма эксплуатация человека человеком вообще ликвидируется.

Казалось бы, прогресс в истории очевиден. Но это отнюдь не общепризнано. Во всяком случае, имеются теории, либо отрицающие прогресс, либо сопровождающие его признание такими оговорками, что понятие прогресса теряет всякое объективное содержание, предстает как релятивистское, зависящее от позиции того или иного субъекта, от того, с какой системой ценностей он подходит к истории.

И надо сказать, что отрицание или релятивизация прогресса не являются совершенно беспочвенными. Прогресс техники, лежащий в основе роста производительности труда, приводит во многих случаях к разрушению природы и подрыву естественных основ существования общества. Наука используется для создания не только более совершенных производительных сил, но и все возрастающих по своей мощности разрушительных сил. Компьютеризация, широкое использование информационной техники в различных видах деятельности безгранично расширяют творческие возможности человека и в то же время таят для него массу опасностей, начиная с появления разного рода новых болезней (например, уже известно, что длительная непрерывная работа с компьютерными дисплеями отрицательно сказывается на зрении, особенно у детей, дает дополнительные психические нагрузки, способные вызвать у некоторых людей психические отклонения) и кончая возможными ситуациями тотального контроля над личной жизнью.

Развитие цивилизации принесло с собой явное смягчение нравов, утверждение (во всяком случае, в сознании людей) идеалов гуманизма. Но в XX веке произошли две самые кровопролитные войны в истории человечества; Европу залила черная волна фашизма, объявившего во всеуслышание, что вполне правомерно порабощение и даже уничтожение людей, третируемых в качестве представителей «низших рас». До сих пор в ЮАР цепко держится за свои привилегии система апартеида, также основанная на разделении людей на «высшую» и «низшие» расы. В XX столетии мир время от времени потрясают вспышки терроризма со стороны правых и левых экстремистов, для которых человеческая жизнь — разменная карта в их политических играх. Широкое распространение наркомании, алкоголизма, преступности — организованной и неорганизованной — разве все это является свидетельством прогресса человечества? И разве все чудеса техники и достижение относительного материального благополучия в экономически развитых странах сделали их жителей во всех отношениях более счастливыми?

Кроме того, в своих действиях и оценках люди руководствуются интересами, и то, что одни люди или социальные группы считают прогрессом, другие нередко оценивают с противоположных позиций. Переход от капитализма к социализму для представителей марксистского мировоззрения есть безусловный прогресс, несмотря на все сложности, возможные зигзаги и противоречия. Но с точки зрения буржуазии, ее классовых интересов, этот переход прогрессивным вовсе не выглядит. Однако дает ли это основание сказать, что понятие прогресса целиком зависит от оценок субъекта, что в нем нет ничего объективного?

 557