Необходимость и свобода

В истории общественной мысли свобода традиционно рассматривалась в ее соотношении с необходимостью. Сама же необходимость воспринималась, как правило, в виде судьбы, рока, предопределения, повелевающих поступками человека и отрицающих свободу его воли. Пожалуй, наиболее выразительное воплощение подобное понимание необходимости нашло в латинской поговорке Fata volentem decunt nolentem trahunt («судьба направляет того, кто ее принимает, и тащит того, кто ей сопротивляется»). Противопоставление понятий «свобода» и «необходимость»как философских антиномий, отрицание или подмена одного из них другим свыше двух тысячелетий были камнем преткновения для мыслителей, так и не находивших удовлетворительного решения проблемы.

О приоритетном значении, какое имела эта проблема для философии, прекрасно сказал Г. В. Плеханов: «Старый, но вечно новый вопрос о свободе и необходимости возникал перед идеалистами XIX века, как возникал он перед метафизиками предшествовавшего столетия, как возникал он решительно перед всеми философами, задававшимися вопросами об отношении бытия к мышлению. Он, как сфинкс, говорил каждому из таких мыслителей: разгадай меня, или я пожру твою систему!».

Философское решение проблемы свободы и необходимости, их соотношения в деятельности и поведении личности имеет огромное практическое значение для оценки всех поступков людей. Обойти эту проблему не могут ни мораль, ни право, ибо без признания свободы личности не может идти речь о ее нравственной и юридической ответственности за свои поступки. Если люди не обладают свободой, а действуют только по необходимости, то вопрос об их ответственности за свое поведение теряет смысл, а «воздаяние по заслугам» превращается либо в произвол, либо в лотерею.

Решение антиномии «свобода или необходимость» в истории философии зависело от того, к какому из направлений тяготели те или иные философы — к эссенциализму или экзистенциализму, то есть от того, что для них было первичным, исходным — сущность (эссенция) или существование (экзистенция). Для тех, кто придерживался первого направления, свобода была всего лишь эманацией, конкретным воплощением необходимости со случайными отклонениями от нее; придерживавшиеся же второго направления рассматривали свободу как первичную реальность человеческой жизни, тогда как необходимость третировали как абстрактное понятие. Диалектическая постановка проблемы свободы и необходимости в домарксистской философии была наиболее ярко выражена Спинозой и Гегелем, а ее решение оказалось возможным лишь на основе материалистического понимания истории, которое одновременно указало на реальный, практический путь воплощения в жизнь социального идеала свободы и всестороннего развития личности.

Марксистская концепция свободы покоится на диалектическом понимании природы социального детерминизма. Она противостоит как субъективно-идеалистическим представлениям о свободе воли человека, отрицающим причинную обусловленность его поступков, так и механистическому сведению детерминизма к предопределенности, к фатализму. Все помыслы и поступки людей, разумеется, так или иначе причинно обусловлены. Но при этом нельзя не учитывать, что, во-первых, их деятельность направляется не только внешними обстоятельствами, но и внутренними побуждениями, а во-вторых, человек в состоянии мысленно реагировать на одни и те же воздействия неоднозначно. Одинаковые причины влекут за собой со стороны человека отнюдь не идентичные следствия, ибо своеобразно преломляются во внутреннем мире разных людей.

В своей повседневной практической деятельности люди сталкиваются с конкретно-историческим воплощением исторической необходимости в виде реально существующих естественных условий жизни, социальных и экономических отношений, наличных материально-технических средств и т. п. Люди не вольны в выборе объективных условий своей деятельности; более того, сами эти условия во многом определяют круг их интересов, их стремления, чаяния и т. д. Однако люди, несомненно, обладают значительной свободой в определении целей своей деятельности, поскольку в каждый данный исторический момент существует не одна, но несколько вполне реальных возможностей развития. Даже тогда, когда нет разумной альтернативы, люди в состоянии отдалить наступление нежелательных для них явлений либо ускорить приближение желательных.

Наконец, люди более или менее свободны в выборе средств для достижения поставленных перед собой целей. Свобода, следовательно, не абсолютна и претворяется в жизнь как осуществление возможности путем выбора определенной цели и плана действий. Она тем больше, чем лучше люди сознают свои реальные возможности, чем больше средств находится в их распоряжении для достижения поставленных целей, чем в большей мере они могут воспользоваться благоприятными для них тенденциями общественного развития и противодействовать неблагоприятным.

В реальной действительности историческая необходимость и свобода личности взаимосвязаны, диалектически взаимодействуют. При этом свобода личности не только выявляет историческую необходимость, но и присутствует и накапливается в ней в виде непрерывной цепи свободы выбора, которая осуществлялась людьми в прошлом и привела общество к его данному состоянию. Исторический детерминизм, следовательно, не отрицает свободы личности, свободы выбора в общественной деятельности людей, но предполагает ее и включает в себя как свой результат.

Отвергая антиномию свободы и необходимости, марксистская философия исходит из определения свободы как процесса «познания необходимости», то есть ее понимания и учета в деятельности. В соответствии с этим определением свобода личности, коллектива, класса и общества в целом заключается «не в воображаемой независимости» от объективных законов природы и общества, а в способности разумно выбирать свою линию поведения среди реальных возможностей, или, по выражению Ф. Энгельса, «принимать решения со знанием дела». Эта относительная исторически, но вместе с тем вполне реальная практически свобода личности выбирать и определять свою линию поведения возлагает на нее моральную и социальную ответственность, которая возрастает пропорционально ее свободе.

Свобода выбора занимает такое же центральное место в общественном прогрессе, какое занимает естественный отбор в биологической эволюции, а именно: оба они выполняют роль основного движущего фактора в поступательном развитии, только в первом случае — общества, во втором — живой природы. Вместе с тем в механизме их действия имеется важное, принципиальное различие: в процессе естественного отбора биологический индивид является объектом действия законов эволюции, выживания наиболее приспособленных к окружающей среде организмов, тогда как свобода выбора предполагает, что социальный индивид, личность выступает субъектом общественного процесса, воспринимающим достижения материальной и духовной культуры человечества.

В ходе естественного отбора биологические преимущества индивидов передаются лишь их непосредственным потомкам. Благодаря же свободе выбора достижения отдельных индивидов в самых различных сферах деятельности — накопление знаний, изобретение, практический опыт, нравственные и духовные ценности — потенциально могут восприниматься всеми людьми, имеющими к ним доступ. Это обстоятельство лежит в основе колоссального ускорения темпов общественного прогресса в сопоставлении с темпами биологической эволюции. По мере возрастания свободы личности и облегчения для нее доступа к достижениям материальной и духовной культуры человечества происходит ускорение поступательного развития в истории. Вот почему свобода выбора в самом широком социальном диапазоне — от свободы выбора народами социальных систем до свободы выбора отдельной личностью профессиональной и иной деятельности, позволяющей ей раскрыть свои способности и призвание, — является могучей движущей силой истории.

Конечно, каждый выбор, коль скоро он осуществляется сознательно, связан для личности с предпочтением одной из альтернативных возможностей и отказом от другой. И для того чтобы он не становился ограничителем последующей деятельности личности, она должна руководствоваться важным правилом: каждый раз, делая свободный выбор, следует стремиться к тому, чтобы перспектива последующих выборов не сужалась, а расширялась, позволяя человеку выявлять свои профессиональные, нравственные и интеллектуальные потенции.

 5,956