Отчужденный человек в эпоху социального кризиса

Центральная проблема, на которой сосредоточивают свое внимание наиболее крупные философы, которых мы относим к экзистенциализму, персонализму, философской антропологии,— это проблема отчуждения индивида от общества.

Состояние отчуждения человека от общества исследовал еще К. Маркс, на которого в данной связи не раз ссылались экзистенциальные философы. Но, в отличие от Маркса, в основном изучавшего проблемы отчуждения в капиталистическом обществе XIX столетия, они считали необходимым указать и на другой факт — существование умонастроений отчуждения и их корней также и в условиях иных исторических эпох и других социальных систем. Эти философы делали отсюда вывод, что отчуждение является общей характеристикой жизни человека в обществе, в особенности на нынешнем этапе истории, когда чувство страха порождается опасностью уничтожения человечества. Они видели смысл философии не только и не столько в констатации отчуждения, а тем более не в «оправдании» и увековечивании настроений страха и покинутости. Им представлялось, что философия обязана помочь человеку, охваченному трагическими умонастроениями, если не преодолеть их — что не всегда возможно,— то, во всяком случае, искать и находить свое  «Я», смысл  своей жизни в самых трагических, «абсурдных» ситуациях.

Распространенное мнение о том, что экзистенциалисты и философы других «антропологических» направлений рассматривали индивида в изоляции от общества и что они вовсе не занимались социальным анализом, неверно. Социальным размышлениям в философии человека XX столетия отведена существенная роль — они либо вплетены в общее философское осмысление человека (о котором — позже), либо выливаются в самостоятельные произведения по социально-философским и социально-политическим вопросам, либо воплощаются в образах и коллизиях художественных произведений.

Так, К. Ясперс после второй мировой войны опубликовал цикл работ, посвященных проблеме атомной войны и будущего человечества, а также анализу социальной и духовной ситуации, сложившейся в ФРГ. И не один раз он предупреждал, что современный мир находится в опасности, которой не знало прошлое: может быть прервана многотысячелетняя история человечества. Перед философией нашей эпохи К. Ясперс ставил весьма ответственную и срочную задачу — убеждать человечество, отдельных индивидов, партии и их идеологов в том, что настоятельно необходимо использование «высших возможностей человеческого бытия» в борьбе с охватившим людей отчаянием.

Разумеется, связь немарксистской философии человека с эпохой и ее событиями была неоднозначной, внутренне противоречивой. Так, один из основателей немецкого экзистенциализма, М. Хайдеггер, в 1933 году не сумел разглядеть суть фашизма и его идеологии, согласившись принять от национал-социалистов пост ректора Фрейбургского университета. Однако очень скоро он в ситуации разобрался и отошел от дел, почти не публиковал своих работ. К чести же других лидеров экзистенциализма надо отметить, что они всегда занимали четкие и активные антифашистские позиции. Французский экзистенциализм приобрел особое влияние в годы второй мировой войны, причем Ж. П. Сартр, А. Камю, С. де Бовуар были не только активными участниками, но и идеологами движения Сопротивления в своей стране. И не случайно именно в военный и послевоенный периоды родились наиболее значительные произведения французских экзистенциалистов.

В драматических и философских произведениях Ж. П. Сартра периода войны предметом страстного, заинтересованного разбора служила ситуация, сложившаяся во Франции и других оккупированных нацистами странах Европы. Ж. П. Сартр призывал к сопротивлению фашизму, и, несмотря на мифологическую символику поставленной в оккупированном Париже пьесы «Мухи» (в основу ее положен древнегреческий миф об Оресте), призыв был хорошо понят читателями и зрителями. Одновременно сложившаяся во время войны ситуация служила Ж. П. Сартру и другим экзистенциалистам трагическим поводом для выявления самого смысла человеческого существования, сути процессов нравственного выбора, отношения к смерти и т. д., то есть для постановки проблем, которые экзистенциалистско-персоналистская философия с самого начала ставила в центр философствования.

Роман А. Камю «Чума», написанный уже после войны (1947), также содержит в себе это двойное измерение. Речь идет, с одной стороны, об алжирском городе Оране, на который, как повествует А. Камю, в 194… году обрушилась чума. Чиновники муниципалитета упрямо отказываются признать болезнь чумой — намек на политиков, долгое время «закрывавших глаза» на коричневую чуму фашизма, а заодно и на всякое будущее благодушие правителей и подданных перед лицом назревающих социальных катастроф. В образе доктора Риэ, берущего на себя всю тяжесть ответственности за борьбу с чумой, А. Камю воплотил черты тех, кто решился на активное сопротивление фашизму. Сам А. Камю говорил, что «явное содержание «Чумы» — это борьба европейского Сопротивления против нацизма». Но А. Камю, с другой стороны, вполне определенно расширяет историко-ситуационные рамки борьбы человека с «чумой», так же, как и Сартр, придает трагическим обстоятельствам, бунту и сопротивлению характер человеческой судьбы для обозримого периода истории.

Последние страницы «Чумы» — рассказ о том, как горожане, празднуя конец эпидемии, готовы сразу же и забыть о ней. Доктора Риэ это тревожит. Надо предупредить людей: «…микроб чумы никогда не умирает, никогда не исчезает… он может десятилетиями спать… и, возможно, придет на горе и в поучение людям такой день, когда чума пробудит крыс и пошлет их околевать на улицы счастливого города» — таким предостережением А. Камю завершает «Чуму».

Философия человека XX столетия выросла на исторической почве продолжающегося и сегодня социального кризиса, охватившего экономические, политические, духовно-нравственные основы человеческого бытия. Философы стремились представить искренний «самоотчет» мыслящего человека и исповедь философа, оказавшихся в эпицентре кризисных процессов. Философам — экзистенциалистам, персоналистам, сторонникам некоторых других течений и направлений, в 20 — 60-х годах зафиксировавших и пытавшихся осмыслить тревожное, даже трагическое мироощущение многих и многих индивидов, несправедливо было бы отказывать в глубокой искренности их чувств, выстраданности оценок, гуманизме устремлений.

Наиболее крупные из этих философов были выразителями резко критического отношения к обществу отчуждения, к капитализму, к реакционным режимам. Они были защитниками широко понятых демократии, прав и свобод личности, и потому встречавшиеся в наших популярных работах причисления, скажем, экзистенциализма к реакционно-консервативным буржуазным концепциям необъективны.

Экзистенциальная философия как идейное течение в философии и литературе XX века последовательно выдержана в трагико-драматическом, а порою и в пессимистическом тоне. Его пытаются сдержать, преодолеть представители религиозных экзистенциальных направлений — ведь вера в бога, по их мнению, все-таки подает надежду человеку. Но и их работы наполнены трагическими образами, рисующими отчаянную, по их мнению, ситуацию современного человека. Все символы художественных произведений экзистенциалистов (и даже названия многих из них: «Тошнота», «Мертвые без погребения» Ж. П. Сартра, «Посторонний», «Чума», «Бунтующий человек» А. Камю) ориентированы на то, чтобы эмоционально передать состояния и умонастроения человеческого существования. В качестве основных категорий человеческого бытия в них выступают забота, покинутость, отчужденность, страх, ответственность, выбор, смерть и др.

Моделью человека, как такового, для экзистенциальных философов стал помещенный в пограничную ситуацию — ситуацию на грани жизни и смерти — отчаявшийся и страдающий человек. Можно спорить с этими философами относительно правомерности того, что поведению человека в пограничной ситуации придается всеобщее значение. Но вряд ли можно отказывать философу, писателю в праве использовать такие ситуации для изучения человека. Что же, пользуясь этой моделью, сумела разглядеть в человеческой сущности экзистенциальная философия? И что она рекомендовала индивиду делать в пограничной ситуации? Это вопросы, которые отнюдь не отпали вместе с утратой экзистенциализмом или персонализмом их былой популярности. Отчуждение и страх в современном мире не исчезли, а усилились. Потому и размышление над поставленными проблемами пока еще имеет прямое отношение к нашей человеческой судьбе.

 93