Многообразие концепций внутри зарубежной марксистской философии

Догматизм, долгие  годы господствовавший в идеологии и философии нашей страны, привил общественному мнению полностью не преодоленное до сих пор убеждение в том, что в марксизме существует одно единственное верное философское учение. Такой подход, однако, крайне обедняет богатство марксистских традиций в истории мысли XIX и XX веков.

С чем же связано многообразие вариантов марксистской философии? Прежде всего, конечно, оно обусловлено своеобразием задач, встающих перед социалистическим движением на разных этапах его развития, в разных регионах и странах. Исходя из этого, идеологи рабочего движения в той или иной стране предлагают разные способы решения социальных проблем и строят специфические концепции в рамках  марксистской философии.

Кроме того, это многообразие связано со спецификой избранного объекта исследования, изучаемого с позиций марксистской теории. Ведь одно дело — исследовать законы исторического развития, а другое — изучать феномены культуры, например поэзию. Одно дело — дать анализ проблем развития естественных наук, а другое — построить концепцию марксистской философии, ориентированную на осмысление нравственно-этических проблем, изучение специфики нравов и норм в том или ином регионе мира.

Не имея возможности представить здесь все многообразие концепций марксистской философии, развитых в XX веке, для примера назовем лишь некоторые из них:

1. Социолого-технократический материализм исходит из примата техники и производительных сил в жизни общества. Представлен в работах таких историков, как К. Витфогель, голландских марксистов Г. Гортера, А. Паннекука и др.

2. Историцизм, сторонники которого полагают, что в непрерывном процессе истории лишь мысленно возможно вычленить какие-то инвариантные, устойчивые социальные структуры. Эта концепция наиболее четко выражена в трудах итальянских марксистов А. Грамши и Г. Делла Вольпе.

3. Структурализм подчеркивает существование в социальной жизни специфических структур, обладающих целостной («тотальной») совокупностью своих законов, своеобразной длительностью и пространственной размерностью. Эта концепция представлена в исследовательской программе построения «социальной онтологии» венгерского марксиста Д. Лукача, в философии тождества мышления и бытия, развитой К. Коршем, а в наши дни — в теориях французских марксистов Л. Альтюссера, М. Годелье, акцентирующих внимание на научно-теоретическом характере марксизма, в работах итальянского марксиста Ч. Лупорини.

4. Гуманистическая антропология — программа, интенсивно развивающаяся после публикации ранних работ К. Маркса, подчеркивает необходимость разработки марксистской философской антропологии, ядром которой является учение о жизнедеятельности человека и об отчуждении его сущностных сил. Эта концепция представлена в работах итальянца Э. Пачи, чеха К. Косика, поляка А. Шаффа, немца Э. Блоха, югославских философов, объединявшихся вокруг журнала «Праксис».

Конечно, необходимо иметь в виду, что некоторые из названных и иных концепций, разрабатываемых в рамках марксизма, предлагают не просто разные, а противоположные подходы в изучении исторического процесса, альтернативные решения ряда философских проблем, в том числе и новых, выдвинувшихся на передний план после победы социалистической революции в нашей стране. Естественно, что между сторонниками различных концепций и подходов велись и ведутся острые дискуссии.

Среди выдвинувшихся в послеоктябрьский период на передний план проблем социальной философии были такие, как демократия и диктатура, революционный и эволюционный пути развития общества, партия и государство, роль насилия в истории общества, отношение к культурному наследию прошлого, место этики в марксистской философии, характер действия законов исторического развития общества. По всему этому кругу проблем и развернулись дискуссии.

В зарубежной марксистской мысли XX века уже давно сформировалась теоретическая ориентация, которая делала акцент на понятии целостности как одной из методологических особенностей философии марксизма. Этот подход нацеливает на выявление целостных структур, которые детерминируют свои элементы, при чем историческая действительность понимается как изменяющаяся историческая целостность. Поэтому историческая связь между объектами знания и теоретическими построениями предстает в рамках этой концепции гораздо более сложной, чем это представляется обычно: и реальные процессы, и их идеологическое и теоретическое воспроизведение образуют целостность, а связь между этими элементами опосредствована их связью с целостными структурами.

Именно центральное для этой позиции понятие «тотальности», целостности кладет в основание исторического материализма Д. Лукач (1885—1971), для которого целостное постижение истории преодолевает противопоставление мысли и действия, субъекта и объекта, мышления и бытия. Включение каждого исторического события и факта в целостность радикально меняет наше суждение и об отдельном явлении, и об историческом процессе в целом, который рассматривается как изменение структурных форм. С точки зрения Лукача, нельзя говорить о «диалектике природы», поскольку природа является лишь производной от исторических форм деятельности, от общественного бытия.

Альтернативная концепция социальной философии марксизма была развита итальянским марксистом А. Грамши (1891 —1937), который исходит из принципа историзма. Марксизм он называет абсолютным историзмом и гуманизмом. Это означает, что поток исторических событий «растворяет» все так называемые целостные социальные структуры. Иными словами, Грамши подчеркивает относительность любых — и реальных, и духовных — системных образований, их включенность в исторический процесс жизни. В противовес концепции целостных социальных структур, он считает, что общество как система — чистая абстракция, сугубо мыслительное построение. В реальной же жизни существуют лишь определенные соотношения государств, конкретных социальных институтов, взаимоотношения социальных групп и действующих лиц.

В трактовке Грамши исторический процесс включает в себя идею поля возможностей, между которыми человек осуществляет свой выбор. Такое понимание противостоит фаталистической концепции исторической необходимости, которая не допускает исторических альтернатив и перекладывает бремя ответственности с плеч людей на плечи безликого исторического закона. С позиций Грамши, деятельность каждого человека оказывается весьма значимой, поскольку он своей энергией и активностью способствует осуществлению одних возможностей и неосуществлению других. Поэтому, согласно Грамши, для исторического действия важны не только критика различных вариантов и стратегий исторического процесса, но и развитие самосознания, которое обеспечивается преодолением разрыва между интеллигенцией и народными массами.

Различие концепций социальной философии марксизма нашло свое выражение и в трактовке конкретных проблем теории и практики. Так, Д. Лукач в ранний период своей деятельности не сомневается, что целостность и всеобщность пролетарского сознания адекватно реализуются в партии и государстве рабочего класса, и просто не замечает начавшихся процессов бюрократизации партийного и государственного аппарата. А. Грамши же, напротив, уделял особое внимание анализу института верховной власти в условиях диктатуры пролетариата, в частности роли партийной бюрократии, которая, по его мнению, представляет «наиболее опасную косную и консервативную силу…». Он предостерегал от установления тоталитарного режима, подчеркивая, что диктатура пролетариата должна действовать «расширением своего влияния, а не репрессиями». Иными словами, концепция последовательного историзма, проводимая Грамши, позволила ему увидеть и критически осмыслить ряд актуальных жизненных проблем коммунистического движения.

Одним из важных теоретических и практических вопросов, возникших перед марксизмом в 20 — 30-е годы XX века, был вопрос об отношении к культурному наследию. В противовес нигилистическому отношению к «буржуазной культуре», характерному для идеологов Пролеткульта, многие марксисты 20-х годов не только подчеркивали важность освоения всего культурного наследия прошлого, но и пытались исследовать, теоретически обобщить различные процессы освоения и развития культуры. В этом отношении представляет интерес богатая идеями книга К. Либкнехта «Очерки о законах общественного развития», которая была написана в тюрьме и осталась неизданной при его жизни. В ней проводится различие между тинами освоения культуры — между «заимствованием» и «собственно освоением», дается детальный анализ различных форм взаимодействия культур, предлагается оригинальная типология культур. Вопросы отношения к культурному наследию затрагиваются и в глубоком исследовании литературы, осуществленном А. Грамши в «Тюремных тетрадях».

Новые вопросы перед социальной философией марксизма поставило и развитие научного знания. Это проблемы, связанные с теорией познания, методологией, касающиеся форм организации науки, взаимосвязи науки и техники в условиях научно-технической революции, планирования научных исследований, взаимоотношения теории и практики, техники и промышленности, науки и рационализации производства. Большой вклад в постановку и решение этих социальных проблем внесли такие философы-марксисты, как Дж. Бернал, Тосака Дзюн, Т. Павлов, Р. Рихта и др.

Конечно, здесь нет возможности перечислить все имена философов-марксистов, внесших свой оригинальный вклад в развитие мирового философского процесса осмысления мира и места человека в нем.

В последние годы марксистская философская мысль в целом (как зарубежная, так и отечественная) все шире обращается к гуманистической проблематике, а в этой связи и к более глубокому, освобожденному от догматизма осмыслению наследия К. Маркса, в частности его учения об отчуждении человека, о диалектике принудительного и свободного труда в истории, о духовном производстве. Соответственно изменяются и коррек­тируются представления о социальной революции, об универсальном развитии личности и пр.

Внимание философов-марксистов приковано также к проблематике предназначения и судьбы человечества, различных направлений и противоречий прогресса, установления нового международного порядка и т. д. В целом этот процесс  обновления, открытия новых перспектив можно называть гуманизацией марксистской философии.

Гуманизация марксистской философии позволяет по-новому оценить многие немарксистские течения и школы современной философии. Полемика, спор, состязательность, взаимное дополнение являются нормой для наиболее плодотворных периодов истории мировой философии. В последние десятилетия философия марксизма все активнее вступает на путь диалога с иными философскими теориями. Ожесточенная конфронтация, доходившая иногда до резких взаимных нападок, сменяется установлением нормального сотрудничества, а иногда и плодотворного обмена идеями и концепциями.

Особенно важным представляется диалог с философскими школами и течениями, по-своему позитивно усваивавшими, принимавшими либо некоторые идеи и теоретические понятия, либо целые концептуальные блоки марксизма. Таковыми можно считать философско-социологические изыскания теоретиков так называемой Франкфуртской школы, некоторые варианты экзистенциализма, отдельные направления в современной философии и методологии науки и т. д. Этот диалог продуктивен и для марксистской философии, немало пострадавшей в прошлом от «железного занавеса», отделявшего ее от высших достижений мировой философской культуры. Критическое освоение текстов и традиций выдающихся мыслителей XX века, осмысление открытых ими проблем, интеллектуального богатства их методов и подходов — все это обогащает и стимулирует творческий поиск философов марксистской ориентации.

В итоге этого поиска складывается целостное учение марксистско-ленинской философии, которая уже не только не может быть сведена к текстам ее классиков, но и вообще существовать вне результатов ее современного развития.